What influences your unique fashion style and who has been your favorite music video director?

That's quite a big question. ... If I have to pick one thing, then I have to say that freedom influences my fashion style. If another, then fun. And if another, comfort. But there is absolutely no way I can pick one favorite music video director. They were all fun in their own way.


.....I was too young to even think about it. It just kinda happened and I would do it completely differently now. Not that I did it wrong or right, but I was 20 and I was like "Oh, another person. Woohoo!"

Well, I am 1.63 M - I don't know what that is in the English systems.

Ray Cokes: An awful question; What would you like written on your gravestone?

I guess my pride wouldn't mind it being something about courage.

Ray Cokes: "known for her obsessive courage" - I can see it now!

I was brought up feeling that my mother had sacrificed herself for me. Fortunately she's now got a little business doing homeopathy from home, but she's almost 60. I'm still desperate to get over that sense of guilt. I don't want my baby to feel that.

I've always been happy, silly, sad, boring, furious, ecstatic, in love, the whole scale, all at the same time. So if I'm not happy all the time, it doesn't make me unhappy, if you see what I mean.

I don't know why it is just me still doing this sort of music and being this sort of perfomer. I think the world has maybe got more conservative. But there is a backlash rising, especially in America. People like Joanna Newsom and Antony and the Johnsons give me hope.


All these things, videos, the internet... I'm really interested in how they connect the brain and the heart. Right now, I'm reading a book called Musicophilia by Oliver Sachs, about the brain and its connections with music: people who see colours, the links between nature and the mind. It's like David Attenborough, who I love, love, love – that curiosity, the big heart behind finding how things work. The best bit of it is when Oliver Sachs says about free jazz linking with Tourettes – that appealed to my sense of humour! And another book I read called The Alphabet and the Goddess...it was about myth and language, all sorts, it mixed together science and human stuff. I like books and art that have that kind of optimism about connecting things. I think that's very important.

99% of jazz is shit and 99% of dance music is shit and 99% of contemporary, like minimalist music for example, is shit, you know. 99% of opera is shit. But it's that 1% that sticks out. And 99% of my music is shit, I think. I just try and try and try and try -- and that one time [snaps fingers] it works.

Master and MArgarita

The book is very popular with Icelanders. It has a very Nordic feeling to it, even though it is Russian. It ridicules bureaucracy, it has black magic and Arctic magic realism. You could say it is ‘Alice in Wonderland’ for the Arctic grown-up.

Scientists haven't discovered it yet, but the human nerve system-which is basically our soul-is very similar to a violin string, 'cause when you hear strings it's like you get all mushy. It's not a coincidence it has the same effect on everybody.

Sound in her head

It's some sort of movement similar to cream I think. You know when they squeeze the cream out of the gas thing. Like really pretty when It's got a spike at the top, and it's got a circle. Sort of slow circle movement in the same way whipped cream would move. Very still and very satisfied.

why she will never wear jeans & a t-shirt
they are a symbol of white American imperialism, like drinking Coca-Cola.

Fedor Vasilievich, vydaite poetu bumagu i mkorotenkii karandash. I kislorod poprobuite i vanny.

I recall my childhood: sitting at the piano, I would throw myself into passionate improvisations for which I needed nothing but a C-minor chord and the subdominant F-minor, played fortissimo over and over again. The two chords and the endlessly repeated primitve melodic motif made me experience an emotion more intense than any Chopin, any Beethoven, has ever given me. (One time my musician father, completely furious -- I never saw him so furious before or after -- rushed into the room, lifted me off the piano stool, and with a disgust he could barely control, carried me into the dining room and set me down under the table.)
What I was experiencing during those improvisations was ecstasy. What is ecstasy? The boy banging on the keyboard feels an enthusiasm (or a sorrow, or a delight), and the emotion rises to such a pitch of intensity that it becomes unbearable: the boy flees into the state of blindness and deafness where everything is forgotten, even oneself. Through ecstasy, emotion reaches its climax, and thereby at the same time its negation (its oblivion).

Ecstasy means being "outside oneself," as indicated by the etymology of the Greek word: the act of leaving one's position (stasis). To be "outside oneself" does not mean outside the present moment, like a dreamer escaping into the past or th future. Just the opposite: ecstasy is the absolute identity with the present instant, total forgetting of past and future. If we obliterate the future and the past, the present moment stands in empty space, outside life and its chronology, outside time and indepndent of it (this is why it can be likened to eternity, which too is the negation of time).

We can see the acoustical image of emotion in the Romantic melody of a lied: its length seems intended for sustaining emotion, building it, causing its slow enjoyment. Ecstasy, on the other hand, cannot be mirrored in a melody, because memory strangled by ecstasy is incapable of retaining the sequence of notes in a melodic phrase, however short; the acoustical image of ecstasy is the cry (or: a very bried melodic motif that imitates a cry).

The classic example of ecstasy is the moment of orgasm. Think back to the time before women had the benefit of the pill. It often happened that at the moment of climax a lover forgot to slide out of his mistress's body and made her a mother, even though, a few moments earlier, he had firmly intended to be extremely careful. That second of ecstasy made him forget both his determination (his immediate past) and his interest (his future).

The instant of ecstasy thus weighed more heavily on the scales than the unwanted child; and since the unwanted child will probably fill the lover's whole life span with his unwanted presence, it may be said that one instance of ecstasy weighed more than a whole lifetime. The lover's lifetime faced the instant of ecstasy from roughly the same inferior status as the finite is facing eternity. Man desires eternity, but all he can get is its imitation: the instant of ecstasy.

I recall a day in my youth: I was with a friend in his car; people were crossing the street in front of us. I saw a person I disliked and pointed him out to my friend: "Run him over!" It was of course only a verbal joke, but my friend was in a state of great euphoria, and he hit the accelerator. The man took fright, slipped, fell. My friend stopped the car just in time. The man was not hurt, but people crowded around and threatened (understandably) to lynch us. Yet my friend was not a murderer by nature. My words had sent him into a momentary ecstasy (actully, one of the oddest: the ecstasy of a joke).

We are used to connecting the notion of ecstasy to great mystical moments. But there is such a thing as everyday, ordinary, vulgar ecstasy: the ecstasy of anger, the ecstasy of speed at the wheel, the ecstasy of ear-splitting noise, ecstasy in the soccer stadium. Living is a perpetual heavy effort not to lose sight of ourselves, to stay solidly present in ourselves, in our stasis. Step outside ourselves for a mere instant, and we verge on death's dominion.

"lechit podobnoe podobnym"

-- Александр Владиславович, как Вы пережили эти два года в колонии?

-- Приходилось жить в постоянной борьбе. Одни относились ко мне как к бывшему кандидату в президенты, другие – как к будущему. Меня в колонии все называют президентом. Руководство колонии, как вы понимаете, выполняет приказы и, естественно, отношение руководства ко мне было достаточно жестким, бывало, даже жестоким. Тюрьма есть тюрьма. Например, меня лишили краткосрочного свидания с женой и с близкими только за то, что я лег спать. После выхода из голодовки, у меня был очень сильно ослаблен организм. Если я не спал, то просто падал. Я мог, сидя на стуле, заснуть. Я, конечно, понимаю, что им отдают приказы, но есть же что-то человеческое. Много можно рассказать, но всегда надо себя ставить на место людей, которые находятся в шкуре тех, кто выполняет приказы. Мы же не знаем, какие приказы им дают, и с какой жесткостью с них спрашивают, поэтому их тоже надо понимать.

-- Вы героически выдержали длительную голодовку -- 53 дня, и добились невозможного -- поднятия белорусского вопроса в Совбезе ООН. Как это отразилось на Вашем здоровье?

-- Было очень плохо. Я не ожидал, что выход из голодовки будет таким мучительным, долгим. Но, как мне потом объяснили, я дошел до предела. У меня вес падал каждый день, а в последние дни остановился на рубеже 63 килограмма. Я потерял 30 процентов своего веса, а после этого начинаются необратимые процессы… Соединенные Штаты Америки, которые подняли белорусский вопрос в Совбезе ООН, спасли мне жизнь.

Я ни на секунду не жалел и не жалею о том, что сделал. Если ты бьешься не за себя, а за нечто большее, ты о себе не думаешь. И тогда неважно, что с тобой будет. Если есть Господь и провидение, значит так должно быть. И если ты нужен своей стране и своему народу – значит, будешь жить. Поэтому, если ты готов идти до конца и жертвовать всем, только тогда, на пределе человеческих возможностей, можно чего-то добиваться. Мы живем в такой стране, что все время пытаемся себя оправдать, боимся, что потеряем работу, должность, какие-то привилегии, материальные блага, но при этом забываем, что теряем самое главное – свою душу, свою совесть.

Ушла, чтобы остаться
Она знала, что умирает. И когда один за другим белорусские политзаключенные стали выходить на свободу, у нее появилась надежда. Самая последняя и, наверное, самая главная – умереть, зная, что рядом самые любимые и самые важные для тебя люди. Муж и дочери, которые так на него похожи... Смерть редко бывает справедливой. Но в том, что власти не позволили Ирине Козулиной умереть спокойно, несправедливость просто воиющая. И такое даже если прощают люди, не прощает Бог.

Власть Беларуси часто демонстрирует силу. Лукашенко держит Козулина за решеткой и считает, что в этом его сила. Павличенко со своими подчиненными лупит головой кирпичи и любуется собой. А настоящая сила - в этой маленькой хрупкой женщине с грустными бездонными глазами и железной волей. В ее самоотверженной любви. В ее достоинстве. И Лукашенко -- со всеми своими бодигардами, спецслужбами и полномочиями -- боялся ее, умирающую! Именно поэтому подло лгал в Витебске, как хотел выпустить Козулина, да тот отказался.

Ирина Ивановна уже не могла говорить, ее мучили нечеловеческие боли, но она ответила на этот мерзкий выпад. «Хотя иногда кажется, что ничего подобного уже не может вывести из себя, цинизм поражает,» -- написала она в своем заявлении, распространенном через Интернет. И ни одна спецслужба теперь не сможет защитить власть от людского презрения, потому что какой бы пост ты ни занимал, нельзя переступать через святое.

Я специально здесь пишу о власти, а не о Лукашенко лично. Потому что председатель Верховного суда Олег Сукало, просто ознакомившись с видеозаписями событий 25 марта 2006 года, видел, что Козулина не за что было наказывать: мирному шествию, которое даже улицы переходило исключительно на зеленый свет, дорогу преградил Павличенко со своими бойцами. И это они развязали побоище, устроили беспорядки.

Это бравый генерал Наумов, который в последнее время много говорит об офицерской чести, отдавал приказ сделать невыносимыми условия пребывания Козулина в колонии и до трусов раздевать его дочерей, приезжающих на свидание к отцу.

Это прима белорусской юрисруденции Наталья Петкевич цинично рассказывала о том, что Козулин не политзаключенный, и что в нашей стране все делается о закону...

А ведь они знали, что бьют не только по Козулину, но и по его умирающей жене. Потому что можно стерпеть собственное унижение, но нет ничего больнее, чем когда унижают твоего любимого человека и твоих детей. Но у них не оказалось ни достаточного мужества, ни достаточной порядочности, чтобы в этой ситуации поступить... Да просто по-человечески!

Ирину Козулину съедал рак. А они все ее добивали.

Такое даже если забудут люди, не забудет Бог...

... И все-таки черное только оттеняет светлое. Потому что одновременно со всей этой грязью на наших глазах писалась история любви.

Вот что говорила Ирина Ивановна в одном из интервью накануне президентских выборов, прекрасно понимая, что для Александра Владиславовича они могут закончиться за решеткой: «Слишком непростая ситуация в стране, чтобы заниматься предсказаниями развития событий. Важнее всего то, что я скажу своему мужу: «Я люблю тебя. Я горжусь тобой!»

А вот цитата из последнего письма Александра Козулина: "В этот день святого Валентина ты знай, что я тебя очень люблю и, не задумываясь, отдал бы свою жизнь за твою… А в этой жизни у меня была, есть и всегда будет только одна, единственная жена, любимая жена - моя Иринушка!" Согласитесь, стоит жить, чтобы услышать такие слова!

История еще раз доказала: у достойных женщин всегда достойные мужья. Дочери Козулиных могут гордиться своими родителями. Но как будут оправдываться перед своими детьми и внуками те, кто их травил?..

If you put in one line all the fiber that the brain newrons are made of you will get a thread that is 8 times distance from Earth to Moon.

No system can study another system that is more complex than itself=> people will never understand the human mind.

Maybe there is God after all. For such a long time the person was completely unaware of its own mind not knowing where it is and how it works. Even now when the scientists knowing the physiology of the brain, can not and most likely will never fully understand all the aspects of human mind. If we can not comprehend such relatively accessible for research thing as our own brain, how can we claim that what we do not perceive and understand does not exist?
It is quite impossible to prove that God exist, but how can you prove that he does not?

The unit cost at USC is $1145 which is about $4000 for class:)

Kristoff kieslovsky trics:

Upside down,
Looking glass,
rubber ball and upside down road
rubber ball and dust
picture on the wall
reflection in the window over the scene (where is the camera?)

The eye and the ring?

the fall,

the sound of ground against the coffintop

If you want to have kids you must love people a lot. When you live with a boyfriend even a husband, you are still able to get away and be on your own from time to time. You can not do that with a kid. Kids mean there is always someone by your side. You must love people's company a lot if you want to have kids.

eroi - eto poet deistvia a poet eto geroi sozercania

Na svete schasia net, no est pokoi i volia. Mysl izrechennaia est loj. delai chgo doljno i pust budet chto budet.